Главная
Нингма
Учителя
Библиотека
Ссылки
Поиск
Карта сайта
Из книги Шабкара Ринпоче «Пища бодхисаттв» (готовится к русскому изданию).
Author : Шабкар Ринпоче / Date : 03-01-2006 12:00
View or add comments : ()
Average members rating : 0

МЯСО В МАХАЯНЕ


Принцип тройственной чистоты был провозглашен в контексте учений Хинаяны в качестве руководства по сохранению чистоты обетов Пратимокши. В Махаяне акценты расставлены по-иному: на смену желанию самому освободиться от страданий приходит глубокое осознание страданий других существ и стремление защитить их и освободить. Так как способность освобождать других подразумевает наличие собственной свободы, Хинаяна ни в коем случае не отвергается; несколько видоизмененная, она составляет базис махаянских учений. Необходимость собственного освобождения признается, но происходит смещение акцента на освобождение других, или, точнее, на достижение такого состояния мудрости, в котором различия между «собой» и «другими» преодолеваются и становятся нереальными.

Важно размышлять и подробно останавливаться на этом противопоставлении себя и других. У всех без исключения существ складывается впечатление, что они – это «я», что есть некая самость, к которой они привязываются. Они служат интересам этого вымышленного «я», и боятся и сопротивляются всему, что ему угрожает. Они хотят счастья; они не хотят страданий. Это фундаментальное желание, возникающее из привязанности к «я», становится не только причиной существования индивида, но и причиной духовного поиска. Как и все прочие существа, практикующие уровня Хинаяны стремятся к счастью – к определенному счастью, к нирване. Желание индивидуального освобождения, освобождения для себя прекрасно соотносится с той же основополагающей мотивацией, которая менее искусных существ приводит к сансаре. Вот проявление гениальности Будды-наставника: глубинные эгоистические побуждения здесь используются как источник энергии, выводящей ученика за пределы сансары и ее причины – идеи «я». Как часто говорит Далай-лама, мы – существа-эгоцентристы; Будда научил, как быть мудрыми эгоцентристами. Принимая это во внимание, мы можем понять, почему сутью тренировки уровня Хинаяны являются дисциплинарные ограничения. Энергии, которые, будучи неконтролируемыми, приводят к тщетным страданиям сансары, сковываются обетами. Они используются, они направляются на получение хороших результатов. Мы учимся оставлять негативное и осваиваем искусные техники дисциплины, концентрации и мудрости, и все это в соответствии с нашим изначальным намерением - достичь счастья.

Махаяна, напротив, гладит нас против шерсти. Честный самоанализ показывает, что мы не склонны отвергать свои интересы ради блага других. Альтруизм выводит нас за собственные ограничения, ему мы должны сознательно учиться. Более того, чтобы почувствовать необходимость приступить к какой-либо практике, нужен личный опыт - вдохновение и сильное желание достичь тех или иных целей. Вот почему в «Бодхичарьяаватаре» делается разделение на бодхичитту намерения (интерес и желание достичь полного просветления на благо других) и бодхичитту действия (реальное применение намерения и практика пути бодхисаттвы, который приводит к цели).

Как объясняется в учениях , эти две грани бодхичитты связаны с различными обетами и тренировками, и в начале «Нектара бессмертия» Шабкар упоминает две практики, которые особенно тесно связаны с бодхичиттой намерения. Первая из них – знаменитая практика семи упражнений ума, созданная для развития чувства близости с другими. Она основана на понимании того, что все существа в какой-то момент существования в сансаре были связаны с нами узами родители-дети. Цель этого упражнения – придти к признанию того, что все существа, в какой бы форме они сейчас не пребывали, в какой-то момент были нам близки и глубоко нас любили. Они лелеяли нас и защищали, и мы были для них поистине бесценными. Без конца повторяющаяся трагедия сансары заключается в том, что мы совершенно забываем тех, кто когда-то с нежностью о нас заботился, точно так же, как скоро мы забудем жену, мужа, возлюбленных, родителей, детей – тех, кто дорог нам в этой жизни. Заключение, которые мы делаем из данных размышлений, – что все существа, будь то люди или животные, друзья или враги, знакомые или незнакомые – наши давно потерянные любимые.

Вторая техника, связанная с бодхичиттой намерения – это «уравнивание и обмен». Она подробно разъясняется Шантидевой в «Бодхичарьяаватаре» и являет собой более философский подход. Здесь логические размышления используются для разрушения кажущегося непреложным деления на себя и других, и показывают, что это лишь концептуальное представление, не имеющее ничего общего с действительностью – оно не более реально, чем оптические иллюзии . Эти две техники хорошо работают в сочетании. Практика уравнивания и обмена создает в уме необходимую «среду», доказывая, что сострадание – явление глубоко разумное и логичное. Практика семи упражнений ума, напротив, куда более эмоциональна, она вызывает непереносимое чувство близости к другим существам и понимание их страданий, так что ум почти готов действовать - сделать что-нибудь для облегчения страданий существ и их освобождения. Когда и логическое понимание, и чувство развились до определенной степени интенсивности, возможно появление истинного сострадания. Еще раз необходимо подчеркнуть, что обе эти практики составляют часть обязательств, связанных с бодхичиттой намерения. Истинная бодхичитта появляется в уме только тогда, когда они доведены до совершенства. Это, конечно, не означает, что нужно ждать завершения этих практик, чтобы приступить к действиям, связанным с бодхичиттой применения (парамита щедрости и другие). С другой стороны, последние практики не могут быть завершены прежде, чем достигнут своей цели начальные.

Таким образом, упражнения, связанные с бодхичиттой намерения – это основа практики Махаяны, и поэтому совсем неудивительно, что Шабкар упоминает их в начале работы. Что удивляет - так это связь, которую он устанавливает между этими практиками и употреблением мяса. Ведь он пишет, что, когда тренировка ума доведена до совершенства, и практикующий, например, живо прочувствовал, что все существа некогда были к нему также близки и добры, как и нынешние любимые родители, - становится совершенно невозможно питаться их плотью. И, напротив, отношение к мясу как к обычной еде, его постоянное и бездумное употребление означает неосознанность и безразличие к страданиям существ, - что несовместимо с тренировкой ума. Поэтому сильная любовь к мясной пище и удовлетворение от нее могут быть знаком, что тренировка ума еще не достигла совершенства. Необходимо заметить, что, занимая такую позицию, Шабкар концентрируется не на мясе как таковом, а на существах, которых мучили и убивали ради получения мяса. Так что он осуждает употребление не только мяса, но и всех продуктов, получение которых подразумевает убийство животных и нанесение им вреда.

Наверное, многим из нас трудно принять это учение. Ведь в нем говорится, что, сколько бы мы уже не практиковали Дхарму, если в нас остается тяга к мясу и другим животным продуктам, мы не более чем новички на пути Махаяны. К этой мысли мы еще вернемся, а в качестве подготовки к чтению Шабкара может быть полезным еще поразмышлять о базовом направлении Махаяны, - оно объясняет и делает вполне законной позицию этого учителя.

Помимо упражнения в двух вышеупомянутых практиках, претендентам на путь бодхисаттвы рекомендуется развивать четыре «безмерные» отношения, называемые так, потому что сфера их применения (все живые существа) и получаемая заслуга настолько огромны, что не поддаются измерению. Эти безмерные – любовь (искреннее желание счастья другим), сострадание (искреннее желание, чтобы другие не страдали), сорадование (сердечная радость по поводу счастья других), и равностность (способность применять предыдущие три ко всем существам, не делая различий). Из этих четырех безмерных последняя – самая значительная; она бросает практикующему наибольший вызов.

Обозревая мир из его центра, который, конечно, занимаем мы сами, можно заметить, что все собрание живых существ распадается на три категории. Во-первых, есть те, кто кажется нам близкими, красивыми, привлекательными, хорошими и значительными. Далее, есть те, кто нам не нравится – или кого мы боимся, и они кажутся чужими, несущими угрозу, плохими. И, наконец, между этими двумя полюсами есть огромное количество существ, которых мы просто не знаем, которые нам не интересны; мы друг другу взаимно безразличны. Воспринимать вещи таким образом – часть того, что называется пребыванием в сансаре; это неизбежный результат наличия ощущения «я» и привязанности к нему. Разделение мира на плохой, хороший и нейтральный – настолько глубоко укоренившийся инстинкт, что мы по привычке воспринимаем его за объективную реальность, хотя это не более чем иллюзия, созданная фиксацией на «я». Истина, конечно, заключается в том, что никто сам по себе не является приятным, плохим или незначительным, и практика равностности нацелена на разрушение таких безусловно ограниченных и эгоистических представлений. Потому что только с помощью равностности мы можем хотя бы на мгновение увидеть существ, отдельных от нас, с их точки зрения, без искажений, которые вносят наши эгоцентризм и ожидания. И, может быть, впервые мы увидим, что независимо от нас и наших с ними взаимоотношений, все существа одинаковы – все без исключений, от наших дорогих детей до последнего (на наш взгляд) насекомого. Все хотят только одного: быть счастливыми и избежать горя. Все живые существа, будь то люди или животные, мечтают об исполнении желаний в соответствии с особенностями и возможностями их текущего воплощения.

Интересно поразмыслить о том, насколько это прозрение идет вразрез с нашими природными склонностями. Мы автоматически придаем значение всему, что происходит в «гравитационном поле» нашего эго, в ущерб тому, что остается за его пределами. Мы не замечаем тех, кому не выпало удачи попасть в круг наших интересов, забывая, что все существа одинаковы в их основном желании. У нас есть врожденное пристрастие к своей семье, своему кругу, своей традиции, своей стране, нации, расе и т.д., и нам кажется совершенно естественным помогать им и защищать их, предоставляя всех остальных самим себе. К вышеперечисленным категориям следует также прибавить наш биологический вид. Мы думаем, что важны только люди.

Правда, что буддизм придает особое значение рождению в теле человека. Единственная причина заключается в том, что только в человеческом теле возможна эффективная духовная практика, в результате приводящая к освобождению. В остальном все существа, - и люди, и животные, - одинаковы. Все придерживаются идеи «я» и преследуют свои интересы, продиктованные инстинктом или разумом. В случае нападения все они стараются защититься и спастись. Если выпадает возможность, то, в соответствии со своими возможностями и нуждами, они стремятся исполнить собственные желания, и желания близких. Они пытаются избегать крушений и разочарований. Существа, льнущие к иллюзорному «я», скитаются в сансаре. Все они – все мы – страдаем, и наши страдания, а не наше положение в иерархии бытия, делает нас объектами для сострадания. Поэтому всем существам, а не только людям, адресованы блага от просветления Будды, и целью махаянского пути является освобождение всех. Правда, что люди, в целом, умнее и изобретательнее других видов существ, и правда, что из-за их духовного потенциала их не разумно приносить в жертву ради блага животных (хотя в случае высоко реализованного боддхисаттвы такое может случиться, как было в одной из жизней Будды Шакьямуни, когда он отдал свое тело, чтобы накормить голодающую тигрицу). С другой стороны, с точки зрения буддизма, теистические религии заблуждаются, провозглашая, что Человек – венец творения, а все остальные виды были созданы для его обслуживания, питания или забавы. Существа появляются в мире из-за кармы; все они обладают равными правами быть здесь. Осознание этой фундаментальной истины - одна из целей практики равностности. Это сочувственное понимание трудностей всех существ, людей и прочих, независимо от нашей эгоцентрической точки зрения, интересов и желаний.

Если удалось уловить эту основную мысль, то легко понять и разницу в отношении Хинаяны и Махаяны к употреблению мяса. В Махаяне главное действующее лицо – уже не едок, который может загрязнить карму. Его место занимает жертва, живое существо, умирающее в страхе и мучениях для того, чтобы его тело было съедено или использовано для каких-то других целей. Вот сердечная суть мысли и учения Шабкара, которая вновь и вновь всплывает в его автобиографии. Преследуемый размышлениями о мучениях животных, убиваемых на охоте, забиваемых тысячами для пропитания тех, кто не хочет есть другую пищу, Шабкар не мог молчать. Он был единодушен с Патрулом Ринпоче в признании очевидной, но всеми игнорируемой истины: какими бы глупыми и слабыми не были животные, они не хотят умирать. Он горестно сетовал, что жизнь, их единственная собственность, отбирается у них теми и для тех, кто, противореча принципам тренировки ума, строит свое счастье на страданиях других.

Если таков был подход Шабкара к употреблению мяса в Тибете, то несложно представить его реакцию, узнай он о жизни его собратьев-тибетцев в изгнании, или о буддистах изобильного Запада, которым несложно найти здоровую и вкусную замену мяса, и где производство мяса составляет огромную, жестокую и в высшей степени антигуманную индустрию. Кроме того, он бы не смог смириться с извращением учения – как он его понимал – теми, кто хочет оправдать себя благовидными объяснениями. Он решительно отказывался от принципа тройственной чистоты, во-первых, потому что он неуместен в контексте Махаяны, и, во-вторых, потому что он был очевидно неуместен в Тибете. У него не было времени для ханжеских молитв за убитых животных, истинное назначение которых – успокоить растревоженную совесть убийцы и потребителя, и он категорически отвергал идею, что животные получают пользу, если их плоть едят те, кто претендует на звание практиков – и при этом употребляют мясо из обычного желания.

С другой стороны, Шабкар признавал, что всегда есть исключения из правил. Он признавал, что иногда может быть лучше съесть мясо – например, в случае крайней нужды, когда больше буквально нечего есть, или когда с его помощью надо поддержать здоровье и силы пожилых мастеров, чей уход сильно помешал бы сохранению учений.
Онлайн: 0 пользователей, 1 гостей :